— Но все‑таки какие‑то чувства к нему у вас были?
— Он мне нравился, я ценила его за ум, — Джози пожала плечами, — но кроме этого… не знаю: Как люди определяют, влюблены они или нет? Ведь не у каждого в душе вспыхивает радуга или фейерверк… — В памяти девушки мелькнула картина: она с Льюком у камина, но она поспешно прогнала ее прочь. Видимо, это всего лишь реакция на мое предыдущее возбуждение да плюс выпитое шампанское, решила она. — Могу сказать в заключение: не зная, что такое в самом деле любовь, я и не могла определить, люблю я Роберта или нет.
Глаза Консуэлы выразили понимание и сочувствие.
— Будь вы влюблены, вы бы это знали доподлинно, сердце не проведешь.
Джози сделала глоток кофе.
— Так или иначе, одну вещь я знаю теперь наверняка: я страшно рада, что свадьба не состоялась. У меня гора свалилась с плеч.
— Значит, вы поступили правильно, — заключила кухарка, после чего вернулась к печенью, которое стала вырезать формочкой. — Вам повезло, а вот Льюку не очень, — добавила она.
— А что случилось? — спросила Джози.
— Он тоже был помолвлен с девушкой, которая ему не подходила, но в отличие от вас опомниться не успел и женился. Через два месяца она от него сбежала. Звали ее Черил.
— А как давно это было?
— Пять лет тому назад. — Консуэла стала раскладывать печенье на противне. — Я без конца ему внушаю: пора бы тебе найти невесту себе под стать.
Почему‑то, представив Льюка рядом с другой женщиной, Джози ощутила неприятный спазм в желудке.
— А что, есть кто‑нибудь на примете?
И хотя она попыталась произнести эти слова как бы между прочим, глаза Консуэлы словно заглянули к ней в самую душу. На лице ее появилась загадочная полуулыбка, как у Моны Лизы.
— Да нет. Мне кажется, он… как это говорят… обходит женщин сторожкой.
— Вы хотите сказать — стороной, — улыбнулась Джози.
Консуэла не возражала:
— Может, и стороной, а живет, выходит, в сторожке?
Джози рассмеялась и кивнула в знак согласия.
Стремясь сменить тему разговора — уж очень внимательно приглядывалась к ней Консуэла, — Джози поставила на стол пустую чашку и спросила:
— Неужели вы все готовите одна? И вам не нужна помощь?
Открывая одну из двух огромных духовок, Консуэла отрицательно покачала головой и вытащила готовые рогалики с корицей. Переложив их на металлическую решетку, чтобы остыли, она вставила в духовку противень с будущим печеньем и только после этого ответила:
— С тех пор как уволился менеджер, с прислугой никакого сладу. Девушки должны бы по утрам помогать на кухне, но… — Она пожала плечами. — То они опаздывают, то не приходят совсем. Вечерняя смена получше, но не намного. А уж горничные, которые убирают комнаты гостей, — Консуэла завела глаза к небу, — это просто кошмар. Две уволились неделю назад. Мистер Льюк дал объявление, но сейчас рук не хватает.
Стараясь скрыть улыбку, Джози сбросила куртку, повесила ее на спинку стула и закатала рукава:
— Чем я могу помочь? У меня руки как раз свободны.
— Нет‑нет, вы же на отдыхе! — Консуэла покачала головой. — Вы приехали не за тем, чтобы работать.
— Я не из тех, кто любит сидеть без дела. — Подойдя к огромной стальной раковине, она стала мыть руки. — Кроме того, я работала помощницей шеф‑повара и на кухне вполне могу пригодиться. Я даже соскучилась по стряпне.
Повернувшись к горке картофеля на столе, Джози сказала:
— Мне кажется, эту картошку следует помыть, а потом почистить. Верно?
— Да, но…
Из керамической коробки Джози извлекла нож для чистки картофеля, нашла в шкафу огромную пустую миску и приступила к делу, прежде чем кухарка успела возразить. Чтобы отвлечь ее, Джози заметила:
— Вчера вечером мне показалось, что Льюку не очень‑то по душе заниматься гостиницей.
Выливая растопленное масло в миску, Консуэла кивнула.
— Он не хотел, чтобы отец ее строил. У них была большая ссора, и Льюк уехал с ранчо, совсем. Вернулся, только когда отец уже умирал. — В глазах толстушки появилась грусть. — Старый мистер О'Делл столько труда в нее вложил, гостиница была целью его жизни. Упокой Господи его душу. — Перекрестившись, она глубоко вздохнула. — А теперь Льюку приходится смотреть и за гостиницей, и за ранчо, вот он и возненавидел гостиницу еще пуще. Думает, отец загнал себя в могилу, вкалывая на нее. У него с гостиницей связаны плохие воспоминания.
— Почему бы ему не закрыть ее?
— Она нужна, чтобы сводить…
— Концы с концами?
— Ну да, — Консуэла кивнула, добавляя ваниль и сахарную пудру в растопленное масло. — Чтобы построить гостиницу, мистер О'Делл заложил ранчо, и теперь Льюку нужно его выкупить. — Добавив в смесь густую сметану, Консуэла принялась размешивать ее деревянной ложкой. — Он нанимает всяких там менеджеров, но они через пару месяцев сбегают.
— А почему?
— Первый оказался воришкой. Второй — как это… некоммутантный?
— Некомпетентный? — Джози не удержалась от улыбки.
— Ну да. Он заявил, что здесь нет никакого продвижения по службе, и смотался. Это было больше месяца назад, и с тех пор мы все ищем ему замену.
Не переставая говорить, Консуэла побрызгала приготовленной смесью рогалики с корицей.
— А пока что Льюку приходится расхлебывать всю эту кашу.
Не успела Джози задать следующий вопрос, как дверь в кухню распахнулась и на пороге появился Льюк; он стоял, держа шляпу в одной руке и заполняя собой весь дверной проем. Шляпа фирмы «Стетсон» давно потеряла свой коричневый цвет и была такой же поношенной, как его джинсы и куртка. Сердце Джози учащенно забилось.
Встретившись с ней глазами, ковбой застыл в дверях. На скулах заиграли желваки.
— Я думал, вы давно уже в Талсе — ублажаете жениха поцелуями в честь примирения.
— С какой стати это пришло вам в голову? — спросила она, продолжая с притворным усердием чистить картошку.
— С такой, что вчера вечером он звонил, а, как известно, маленькие ссоры только сближают любовников.
— Ошибаетесь сразу по трем пунктам. — Девушка бросила очищенную картофелину в миску. — Во‑первых, Роберт — мой бывший жених, во‑вторых, это была не маленькая ссора.
— Ну хорошо. Два пункта. А третий?
Джози, взявшая в руки очередную картофелину, почувствовала, как краска заливает ей щеки.
— Мы никогда не были любовниками.
Все это Льюк понял уже вчера, когда позвонил Роберт, но он испытал какое‑то странное удовольствие, когда девушка сама это сказала. А впрочем, какое мне дело, тут же подумал он, жених, любовник — один черт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
